ЦЕНТР
ХРИСТИАНСКОЙ
ПСИХОЛОГИИ И
АНТРОПОЛОГИИ
Санкт-Петербург


"мы проповедуем
Христа распятого,
для Иудеев соблазн,
а для Еллинов безумие..."
(1 Кор. 1, 23)
 

  • ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
  • СТРАНИЦА Ю. М. ЗЕНЬКО
  • ПУБЛИКАЦИИ, ДОКЛАДЫ
  • СТАТЬЯ - Психолого-педагогические выводы из христианского определения личности

  • ХРИСТИАНСКАЯ
    ПСИХОЛОГИЯ И
    АНТРОПОЛОГИЯ
    В ЛИЦАХ
    ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА
    Участники проектов
    Направления деятельности
    Публикации, доклады
    МАТЕРИАЛЫ
    Библиография
    Персональная библиография
    Тематическая библиография
    Библиотека
    Библиотека по авторам
    Библиотека по темам
    Словарь
    Проблемное поле
    Контактная информация

    Поиск по сайту
     

     

    Зенько Юрий Михайлович

    ПСИХОЛОГО-ПЕДАГОГИЧЕСКИЕ ВЫВОДЫ ИЗ ХРИСТИАНСКОГО ОПРЕДЕЛЕНИЯ ЛИЧНОСТИ

    Теперь уже практически никто не спорит, что нужны новые подходы к проблеме личности, так же как и ко многим другим психологическим и педагогическим проблемам. Весьма позитивно, на наш взгляд, что современные академические психологи пришли к открытому признанию того, что "в развитии теории личности огромную роль играла традиция, идущая от религиозного сознания..." /Шиянов, Котова. 1995, с.108/. Но речь в данном случае должна идти не о религии вообще, а именно о христианстве. И сегодня уже можно открыто сказать, что именно благодаря христианству появилось само понятие личности, благодаря христианству сформировалась и сама человеческая личность в ее современном понимании.

    Непонимание христианских корней личности приводит к парциальности, узости и пестроте подходов к самой личности в секулярной науке. Что касается современной психологии, то фактически любое ее направление стремится создать свою модель личности, которая в конечном итоге мало соотносится с моделями других психологических направлений. Неспособность и нежелание целостного рассмотрения личности (в ее христианской перспективе) приводит к релятивизму и субъективизму, которые еще больше осложняют существующее состояние дел.

    Кроме того, все, что связано с личностью, в наше время стало практической, можно сказать животрепещущей проблемой. Прямо на наших глазах совершается стремительное обезличивание современного человека. И происходит это по двум каналам. Во-первых, через возрождение язычества (в самых разных его формах, но одинаково пантеистичных и безличных). Во-вторых, через влияние восточных антиличностных религий, философских и "духовных" учений, захлестнувших Европу и Америку и добравшихся уже и до России.

    В такой ситуации нам кажется наиболее правильным и продуктивным, во-первых, обратиться именно к христианскому (православному) пониманию личности, во-вторых, сделать из него соответствующие психолого-педагогические выводы.

    Первое и главное, что здесь мне бы хотелось отметить, это то, что христианство является откровением не только о Боге, но и о человеке. Многие положения христианской антропологии не просты в восприятии, особенно если это делать с помощью модного теперь головного рационального "дискурса". При этом некоторые идеи христианской антропологии вообще не выводимы чисто логическим путем, они появляются в антропологии из богословия в качестве основных, аксиоматических положений. Кроме того, есть и такие проблемы, в том числе относящиеся и к самому понятию личности, которые не получили до сих пор должного систематического раскрытия и всестороннего анализа.

    Обобщая и синтезируя святоотеческие тексты, работы дореволюционных и современных богословов, мы получили следующее определение личности: личность есть глубинное основание человеческой природы, принципиально несводимое к ней и сотворенное по образу Божию; личность есть сам человек, как свободный, разумный, словесный, творческий субъект; личность есть самостоятельное, уникальное и именуемое лицо, реализующее дарованный ему образ Божий и стремящееся к подобию Божию – через самопознание, очищение и овладение всеми силами своей природы, через любовь к Богу и другим людям.

    Этапы получения данного определения мы описали в нашей работе в предыдущем сборнике конференции, о взаимоотношении понятий личность, субъект, лицо мы скажем несколько позже, сейчас же мы остановимся только на двух наиболее важных положениях.

    Во-первых, сотворение личности человека по образу Божию есть основное определение личности в христианском богословии. Такой высокой чести, быть носителем образа Божия, кроме человека не удостоился больше никто – даже самые могущественные ангелы. Именно к личности, как образу Божию, согласно святоотеческой традиции относятся такие качества, ставящие человека над физической природой, как разумность, свободность, словесность, творческость.

    О последнем следует сказать особо, ибо именно человеку в силу его богообразности дана возможность творчества, чего нет даже у ангелов. Как писал Григорий Палама: "Земледелие, строительство домов, творчество вещей из ничего, – разумеется не из совершенного небытия, ибо это уже дело Божие, – все это дано только людям... А происходит это для достаточного удостоверения пришествия и явления Всевышнего Слова во плоти. Ничего подобного никогда не свойственно ангелам" /цит. по: Киприан (Керн). 1996, с.364/. Сам архим. Киприан (Керн) так комментирует эту мысль Григория Паламы: "Ангелам не дана, величайшая способность, доступная человеку, дар творческий, роднящий человека с его Творцом. Если Бог Творец, и Творец из ничего, то и мы, созданные по образу Творца, являемся тоже творцами не существовавших до того предметов и образов. Конечно, есть и разница: Бог творит из совершенного небытия, мы же вызываем к жизни что то существующее в каком то умопостигаемом мире, но в эмпирическом мире реально еще не бывшее" /там же, с.365/. Но дар творчества принадлежит именно личности, а не природе человека (тем более, не каким-либо частям его природы – мышлению, интуиции и пр.). Поэтому столь непродуктивны и тщетны поиски "алгоритмов" и "механизмов" творчества.

    Во-вторых, именно для обозначения личности как глубинного основания природы (и человеческой, и Божественной) древнехристианская богословская мысль обратилась к новому, до этого не столь широко употребляемому понятию – 'ипостась' (ύπόστασις). В этом был достаточный момент новизны, который нужно было специально обговаривать и нередко отстаивать, что и сделало христианское богословие на протяжение первых веков своего существования.

    Оказалось, что в европейских языках не было прямого аналога греческого понятия личности-ипостаси. Более того, прямой дословный перевод этого слова приводил к противоположному смыслу, ибо греч. ипостась – υποστασις = υπο ("под") + корень στα ("стояние", "нахождение") и лат. субстанция – substantia = sub ("под") + корень stat ("стояние", "положение", "местопребывание") обозначали практически одно и то же – "находиться в основании". Но при этом, содержательно, в греческом языке "ипостась" обозначала что-то индивидуальное, в отличие от общего, а "субстанция" в латинском языке, наоборот, – существующее вообще, безотносительно к способу существования.

    В том же случае, когда личность-ипостась переводили через латинское слово persona и производные от него понятия (англ. personality, нем. Personlichkeit), тогда терялся именно тот изначальный глубинный смысл, ради которого, собственно говоря, и появилась сама личность-ипостась. Дело в том, что по своему звучанию и непосредственному этимологическому происхождению понятие персоны восходит к имени бога смерти – Перзу /Фрейденберг. 1978, с.41/ и используемой при этом церемониальной маски. Таким образом в западной культуре личность-персона понималась и понимается до сих пор как набор определенных внешних масок и ролей, что практически противоположно смыслу понятия личности-ипостаси.

    Если искать какие-то более удачные аналоги в европейских языках, то личность можно сопоставлять не с многоликой персоной и не с безличной субстанцией, а с субъектом – тем, что дословно "лежит в основании". С этой точки зрения человек является субъектом познания внешнего мира и субъектом своего поведения, носителем самосознания и сознания, осознанно и свободно принимающий решения. Правда, понятие субъекта обычно считается философским, а не богословским, что не совсем верно, ибо вполне использовалось многими древнехристианскими авторами: блаж. Августином, Климентом Александрийским, Максимом Исповедником, Немезием Эмесским и др.

    Но при этом надо иметь в виду, что, если любая личность-ипостась является субъектом, то не всякий субъект является личностью. В первоначальном понимании субъект есть то, что противостоит объекту – и с этой точки зрения субъектами являются и животные, имеющие относительно сложную психику.

    Но "лицом", греч. "просопон" (προσωπον), является не любой субъект, но с развитым сознанием и самосознанием, чего нет у животных. Важным свойством лица есть его именуемость – наличие имени. Понятие "лицо" с христианской точки зрения приложимо не только к человеку и Богу, но и к ангелам. Но являются ли ангелы личностями, как это нередко можно прочесть в современной литературе? Основным атрибутом личности является сотворенность ее по образу Божию, а ангелы по образу Божию не сотворены, что является прерогативой только человека. Тогда ангелы не являются личностями в строгом смысле этого слова, что, однако, никак не умаляет их в качестве субъектов и носителей лица. Человек же является и личностью, и лицом, и субъектом, а животные – только последними (см. таблицу ниже).

    Разделение именуемого лица и богообразной личности, позволяет объяснить феномен смены имени. Если человек крестится не в самом раннем детстве, то при этом он меняет свое имя на христианское, новое имя дается и при пострижении в монахи. Если подобно Павлу Флоренскому, соотносить имя именно с личностью, то принятие нового имени должно соответствовать появлению новой личности, а значит в одном человеке будет существовать несколько личностей. Подобная ситуация весьма проблематична и с богословской, и с психологической, и, даже, с медицинской точек зрения. При сопоставлении же имени с лицом, а не с личностью, смена имени будет обозначать новую жизнь все той же личности, ступени ее преображения и очищения на пути к Богу.

     

     

    ЛИЧНОСТЬ ЛИЦО СУБЪЕКТ
    ЧЕЛОВЕК + + +
    АНГЕЛЫ + +
    ЖИВОТНЫЕ +

     

    Кроме того, здесь можно заметить своеобразную лестницу Божьего творения, которая продолжается и дальше вниз – где находятся растения и неживая природа. Растения не обладают чувствованиями, как животные, но являются живыми – растут и размножаются. И всего этого нет у неживой природы – самой низкой ступени этой лестницы.

    Из определения личности и всего сказанного выше сделаем несколько важных практических выводов и психолого-педагогических приложений:

    1) такое понимание личности как личности-ипостаси не имеет никаких параллелей ни с одним психологическим учением о личности; что же тогда можно сказать о частом и повсеместном использовании самого понятия личности в совершенно других значениях?; похожая ситуация сложилась и по отношению к термину "психология", о чем писал известный русский философ Семен Людвигович Франк: "...современная так называемая психология есть вообще не психология, а физиология. Она есть не учение о душе, как сфере некой внутренней реальности... а именно учение о природе, о внешних, чувственно-предметных условиях и закономерностях сосуществования и смены душевных явлений" /Франк. 1995, с.422-423/; и далее: "Прекрасное обозначение "психология" – учение о душе – было просто незаконно похищено и использовано, как титул для совсем иной научной области" /там же, с.423/; аналогично можно утверждать, что и понятие личности было незаконно похищено и до сих пор используется для обозначения совсем других реальностей, не имеющих к ней никакого отношения;

    2) можно ли тогда "воспитывать" и "развивать" личность (на что одинаково легко претендует и современная психология, и, тем более, педагогика)? – конечно, нет; но ее можно очищать, раскрывать, огранять – а это совершенно другие задачи, которые требуют других методов и методик; сотворенность личности по образу Божьему можно пояснить таким образом, что человек является иконой Бога (икона по греч. "эйкон" и есть "образ"); но эта икона у каждого из нас покрывается сверху слоями пыли, замазывается грязью; кроме того, каждая эпоха и каждый государственный строй рисуют поверх нее свой образ человека – у нас до недавнего времени – нового человека коммунистического общества, на Западе – человека с гуманистическими ценностями; тогда христианское становление человека как личности и заключается в очищении и обновлении своей иконы: снимании всех внешних напластований краски, убирании пыли и грязи; это, конечно же, постепенный и непростой процесс, возможный только с Божьей помощью и при духовном окормлении Церкви; что касается методов очищения и раскрытия личности, приведу только один пример: органы чувств, эти окна человеческой души во внешний мир, секулярная психология и педагогика предлагают тренировать и развивать (нередко вплоть до экстрасенсорных феноменов), а христианство – очищать, охранять и воспитывать; в первом случае детская душа вскрывается как консервная банка и становится легко доступной для манипулятивного воздействия (в том числе, и в первую очередь – темных духовных сил), а во втором случае – ребенок учился бы контролировать себя и свои органы чувств, что было полезно как с духовной, так и с чисто психологической стороны;

    3) с точки зрения академической психологии личность является постепенно формируемым и довольно поздним социально–психологическим образованием, которым в полной мере обладают только взрослые, психически здоровые люди; с христианской же точки зрения определяющим признаком личности есть сотворенность ее по образу Бога и обращенность ее к Нему, ибо личность абсолютной своей зрелости достигает лишь в личном общении с Личностью Абсолютной – с Богом; более того, в тех случаях, когда с социальной точки зрения некоторые люди личностями не являются (умалишенные, дети дебилы, дети, не получившие человеческого воспитания), с христианской точки зрения все они могут иметь личное общение с Богом, а значит, все-таки быть личностями; с христианской точки зрения личность есть фундамент, на котором выстраивается все остальное: психологическое, социальное, культурное, при этом отсутствие каких-то верхних этажей не означает отсутствия самой личности; из этого вытекает особая ответственность педагога и психолога по отношению к ребенку, который уже является личностью и требует к себе бережного отношения; кстати, и не рожденный ребенок тоже является личностью; и здесь проявляется негуманность гуманистического подхода, с позиций которого, например, аборты делать плохо, но если есть на то веские причины, то можно; при этом в эти "веские" причины входят не только причины, связанные с прямой угрозой смерти матери от родов, но и практически любые – вплоть до социальных или чисто экономических;

    4) из христианского учения о личности вытекает особая ответственность педагога не только по отношению к ребенку, но и по отношению к себе; здесь вполне употребимо библейское присловье о том, чтобы врач исцелил самого себя (Лк. 4, 23), что возможно только через работу над собой, через самопознание, к которому всегда призывали христианские подвижники; и главное, для того, чтобы воспитывать кого-то, нужно самому быть кем-то, то есть личностью, и нужно быть личностью разумной, сознательной, волевой, осознающей свои грехи и борющейся с ними;

    5) реализация последнего, хотя бы в каком-то предварительном виде, позволит надеяться на изменение и гуманизацию самого принципа педагогического процесса: не всезнающий воспитатель против шкодливого и ленивого "объекта воспитания", а личность вместе с личностью; именно это позволит реализовать в педагогической практике основное правило христианского взаимообщения: любить самого человека, его личность и отвергать его грехи и бороться с ними; это же, в свою очередь, создаст возможность появления и развития благодатной педагогики, педагогики, не отрицающей лучшие достижения современной педагогики, но строящейся на совершенно новых принципах – любви и, в подлинном смысле слова, личностном подходе к ребенку.

     

    ЛИТЕРАТУРА

    Киприан (Керн) архим. Антропология св. Григория Паламы. – М.: Паломник, 1996 (переизд.: Париж, 1950).

    Франк С. Предмет знания. Душа человека. – СПб.: Наука, 1995.

    Фрейденберг О. М. Миф и литература древности. – М.: Наука, 1978.

    Шиянов Е. Н., Котова И. Б. Идея гуманизации образования в контексте отечественных теорий личности. – Ростов-н/Д., 1995.

     

     

    Издание:

    Зенько Ю. М. Психолого-педагогические выводы из христианского определения личности // Служба практической психологии в системе образования. Вып. 11. – СПб.: СПбАППО, 2007, с. 21-25.

     

    © Сайт Христианская психология и антропология.

     

     

    ПОДЕЛИТЬСЯ С ДРУЗЬЯМИ
    адресом этой страницы

     


     

    НАШ БАННЕР

    (код баннера)

     

    ПРАВОСЛАВНЫЙ ИНТЕРНЕТ

     

    ИНТЕРНЕТ СЧЕТЧИКИ
    Rambler   Яндекс.Метрика
    В СРЕДНЕМ ЗА СУТКИ
    Hits Pages Visits
    3107 2388 659